Пост депрессивное состояние

В народе очень часто говорят: "Что-то у меня последнее время депрессия", подразумевая просто плохое настроение. Или: "Ты что, в депрессии?" – если коллега грустит.

На самом деле до депрессии обычно еще ой как далеко.

Как выглядит настоящая депрессия:

  • человек плохо спит, не высыпается;
  • постоянно гоняет мысли;
  • ему трудно себя заставить даже встать с постели, а не то что поесть, попить или даже пойти на работу (реально человек лежит и тупо смотрит в стенку).

Если же вы описываете как человека с депрессией того, кто ходит на работу, выполняет свои обязанности как мужа/жены, родителя, заботится о престарелых родителях – это не она.

А просто депрессивное состояние.

Как и когда ставят диагноз?


Чтобы поставить диагноз "Депрессия", нужно, чтобы у человека были такие признаки (минимум 5 критериев, каждый день, в течение 2 недель и больше):

  • депрессивное настроение;
  • потеря веса либо наоборот;
  • отсутствие сна либо слишком много сна;
  • сильно снизившийся интерес к почти любым занятиям (либо нет удовольствия от них);
  • уменьшенная способность концентрироваться, думать; нерешительность;
  • замедленная или наоборот, ускоренная двигательная + умственная деятельность;
  • чувства подавленности, потери энергии, усталость;
  • мысли о собственной бесполезности, избыточной вине;
  • мысли о смерти, суицидальные мысли или попытки или выработанный план.

Что такое депрессивный эпизод?

Когда перечисленные выше признаки случились с человеком, а потом они проходят.

Что такое депрессивное состояние?

Учитывая, что депрессию делят на легкую, среднюю и тяжелую (клинически выраженную), то состоянием называют предвестник или саму легкую депрессию.

Для ее лечения в принципе достаточно психотерапии, но можно присоединить медикаментозную помощь (антидепрессанты). Начиная со средней депрессии антидепрессанты уже обязательны.

Надо ли лечить депрессивное состояние?

Сейчас скажу крамольную вещь, но – совсем не обязательно. Часть таких состояний обусловлено:


  • кризисами (возрастными и изменениями в жизни, такими как женитьба или развод, появление ребенка, сменой или потерей работы);
  • сезонными явлениями (осенняя, весенняя депрессия, зимой – нехватка естественного солнечного света).

То есть, разграничить хандру, тоску и "маленькую депрессию" (депрессивное состояние) настолько сложно, что не факт, что вам нужны психотерапевт и таблетки. Человек с такими периодами зачастую справляется сам.

Поэтому пожалуйста, не называйте плохое настроение депрессией – потому что это в 90% случаев еще не она.

А вот радоваться жизни, замечать близких и получать поддержку, искать новые впечатления – обязательно!

Подписывайтесь на канал – будет много интересного!

Делитесь материалами в соцсетях – когда канал преодолеет рубеж в 50 подписчиков, обязательно расскажу о 4 схемах, как возникает депрессия и как в итоге с ней бороться.

Источник: zen.yandex.ru

Как их проводят?


У каждого исследования бывает четыре этапа (фазы):

I фаза — исследователи впервые тестируют препарат или метод лечения с участием небольшой группы людей (20—80 человек). Цель этого этапа — узнать, насколько препарат или способ лечения безопасен, и выявить побочные эффекты. На этом этапе могут участвуют как здоровые люди, так и люди с подходящим заболеванием. Чтобы приступить к I фазе клинического исследования, учёные несколько лет проводили сотни других тестов, в том числе на безопасность, с участием лабораторных животных, чей обмен веществ максимально приближен к человеческому;

II фаза — исследователи назначают препарат или метод лечения большей группе людей (100—300 человек), чтобы определить его эффективность и продолжать изучать безопасность. На этом этапе участвуют люди с подходящим заболеванием;

III фаза — исследователи предоставляют препарат или метод лечения значительным группам людей (1000—3000 человек), чтобы подтвердить его эффективность, сравнить с золотым стандартом (или плацебо) и собрать дополнительную информацию, которая позволит его безопасно использовать. Иногда на этом этапе выявляют другие, редко возникающие побочные эффекты. Здесь также участвуют люди с подходящим заболеванием. Если III фаза проходит успешно, препарат регистрируют в Минздраве и врачи получают возможность назначать его;


IV фаза — исследователи продолжают отслеживать информацию о безопасности, эффективности, побочных эффектах и оптимальном использовании препарата после того, как его зарегистрировали и он стал доступен всем пациентам.

Считается, что наиболее точные результаты дает метод исследования, когда ни врач, ни участник не знают, какой препарат — новый или существующий — принимает пациент. Такое исследование называют «двойным слепым». Так делают, чтобы врачи интуитивно не влияли на распределение пациентов. Если о препарате не знает только участник, исследование называется «простым слепым».

Чтобы провести клиническое исследование (особенно это касается «слепого» исследования), врачи могут использовать такой приём, как рандомизация — случайное распределение участников исследования по группам (новый препарат и существующий или плацебо). Такой метод необходим, что минимизировать субъективность при распределении пациентов. Поэтому обычно эту процедуру проводят с помощью специальной компьютерной программы.

Преимущества и риски для участников. Плюсы


  • бесплатный доступ к новым методам лечения прежде, чем они начнут широко применяться;
  • качественный уход, который, как правило, значительно превосходит тот, что доступен в рутинной практике;
  • участие в развитии медицины и поиске новых эффективных методов лечения, что может оказаться полезным не только для вас, но и для других пациентов, среди которых могут оказаться члены семьи;
  • иногда врачи продолжают наблюдать и оказывать помощь и после окончания исследования.

При этом, принимая решение об участии в клиническом исследования, нужно понимать, что:

  • новый препарат или метод лечения не всегда лучше, чем уже существующий;
  • даже если новый препарат или метод лечения эффективен для других участников, он может не подойти лично вам;
  • новый препарат или метод лечения может иметь неожиданные побочные эффекты.

Главные отличия клинических исследований от некоторых других научных методов: добровольность и безопасность. Люди самостоятельно (в отличие от кроликов) решают вопрос об участии. Каждый потенциальный участник узнаёт о процессе клинического исследования во всех подробностях из информационного листка — документа, который описывает задачи, методологию, процедуры и другие детали исследования. Более того, в любой момент можно отказаться от участия в исследовании, вне зависимости от причин.


Обычно участники клинических исследований защищены лучше, чем обычные пациенты. Побочные эффекты могут проявиться и во время исследования, и во время стандартного лечения. Но в первом случае человек получает дополнительную страховку и, как правило, более качественные процедуры, чем в обычной практике.

Клинические исследования — это далеко не первые тестирования нового препарата или метода лечения. Перед ними идёт этап серьёзных доклинических, лабораторных испытаний. Средства, которые успешно его прошли, то есть показали высокую эффективность и безопасность, идут дальше — на проверку к людям. Но и это не всё.

Сначала компания должна пройти этическую экспертизу и получить разрешение Минздрава РФ на проведение клинических исследований. Комитет по этике — куда входят независимые эксперты — проверяет, соответствует ли протокол исследования этическим нормам, выясняет, достаточно ли защищены участники исследования, оценивает квалификацию врачей, которые будут его проводить. Во время самого исследования состояние здоровья пациентов тщательно контролируют врачи, и если оно ухудшится, человек прекратит своё участие, и ему окажут медицинскую помощь. Несмотря на важность исследований для развития медицины и поиска эффективных средств для лечения заболеваний, для врачей и организаторов состояние и безопасность пациентов — самое важное.


Потому что проверить его эффективность и безопасность по-другому, увы, нельзя. Моделирование и исследования на животных не дают полную информацию: например, препарат может влиять на животное и человека по-разному. Все использующиеся научные методы, доклинические испытания и клинические исследования направлены на то, чтобы выявить самый эффективный и самый безопасный препарат или метод. И почти все лекарства, которыми люди пользуются, особенно в течение последних 20 лет, прошли точно такие же клинические исследования.

Если человек страдает серьёзным, например, онкологическим, заболеванием, он может попасть в группу плацебо только если на момент исследования нет других, уже доказавших свою эффективность препаратов или методов лечения. При этом нет уверенности в том, что новый препарат окажется лучше и безопаснее плацебо.

Согласно Хельсинской декларации, организаторы исследований должны предпринять максимум усилий, чтобы избежать использования плацебо.
смотря на то что сравнение нового препарата с плацебо считается одним из самых действенных и самых быстрых способов доказать эффективность первого, учёные прибегают к плацебо только в двух случаях, когда: нет другого стандартного препарата или метода лечения с уже доказанной эффективностью; есть научно обоснованные причины применения плацебо. При этом здоровье человека в обеих ситуациях не должно подвергаться риску. И перед стартом клинического исследования каждого участника проинформируют об использовании плацебо.

Обычно оплачивают участие в I фазе исследований — и только здоровым людям. Очевидно, что они не заинтересованы в новом препарате с точки зрения улучшения своего здоровья, поэтому деньги становятся для них неплохой мотивацией. Участие во II и III фазах клинического исследования не оплачивают — так делают, чтобы в этом случае деньги как раз не были мотивацией, чтобы человек смог трезво оценить всю возможную пользу и риски, связанные с участием в клиническом исследовании. Но иногда организаторы клинических исследований покрывают расходы на дорогу.

Если вы решили принять участие в исследовании, обсудите это со своим лечащим врачом. Он может рассказать, как правильно выбрать исследование и на что обратить внимание, или даже подскажет конкретное исследование.


Клинические исследования, одобренные на проведение, можно найти в реестре Минздрава РФ и на международном информационном ресурсе www.clinicaltrials.gov.

Обращайте внимание на международные многоцентровые исследования — это исследования, в ходе которых препарат тестируют не только в России, но и в других странах. Они проводятся в соответствии с международными стандартами и единым для всех протоколом.

После того как вы нашли подходящее клиническое исследование и связались с его организатором, прочитайте информационный листок и не стесняйтесь задавать вопросы. Например, вы можете спросить, какая цель у исследования, кто является спонсором исследования, какие лекарства или приборы будут задействованы, являются ли какие-либо процедуры болезненными, какие есть возможные риски и побочные эффекты, как это испытание повлияет на вашу повседневную жизнь, как долго будет длиться исследование, кто будет следить за вашим состоянием. По ходу общения вы поймёте, сможете ли довериться этим людям.

Если остались вопросы — спрашивайте в комментариях.

Источник: yandex.ru

Особенности заболевания

Другой стороной пост-депрессивного состояния является внутренний мир личности, она имеет связь с реакцией на пережитые сложные обстоятельства. Каждый человек реагирует по-своему, и трагическое событие может тяжело травмировать одного и почти не затронуть психику другого. Не менее важно, на какой момент приходится событие.


Особенности заболевания В разное время у одного человека наблюдается различная реакция. При пост-депрессивном состоянии люди стараются поступать так, чтобы ограничить тяжелые воспоминания. Так же, как возникает иммунитет к болезни, у психики вырабатывается специальный механизм, защищающий от переживаний, приносящих боль.

Если по ряду причин человеку не удается снять внутреннее напряжение, психика и тело начинают приспосабливаться к данному состоянию, чтобы переносить напряжение. В этом и заключается механизм пост-депрессивного состояния. В комплексе его симптомы имеют сходство с психическим отклонением, но на самом деле, это лишь глубоко укоренившийся способ поведения.  Он имеет связь с событиями, расценивающимися, как экстремальные. Как и у других патологических состояний, связанных с психикой, у пост-депрессивного состояния имеется своя характерная симптоматика.

Симптомы

Для пост-депрессивного состояния типична немотивированная бдительность, когда человек ведет пристальное наблюдение за происходящим вокруг, как будто постоянно находится в опасности. Кроме того, присутствует взрывная реакция, когда малейшая неожиданность заставляет человека очень резко реагировать. Например, звук пролетевшего низко вертолета заставляет человека стремительно бросаться на землю, или же, он принимает позу самообороны, если сзади слышатся шаги. Кроме того, эмоции человека притуплены, возникают проблемы при установлении с окружающими дружеских связей.

Симптомы Среди обычных чувств, присущих людям, ему становятся недоступными спонтанность, игривое настроение, творческий подъем, радость и любовь. Страдающему пост-депрессивным состоянием свойственно агрессивное поведение, желание во всех вопросах использовать грубую силу.

Обычно это касается физического влияния, но нередко может быть обнаружена эмоциональная, психическая, вербальная агрессивность. То есть, каждый раз, желая достичь определенной цели, человек использует влияние силы, даже если цель сама по себе для него не столь существенна. При этом нарушается память, концентрация внимания снижается. Если нужно что-то вспомнить, возникают трудности.

Проявления пост-депрессивного состояния

В таком состоянии пациент уверен, что любые его действия не имеют смысла и не принесут пользы. Подобному чувству сопутствуют апатия и нервное истощение, а также отрицательное отношение к событиям в жизни. На физиологическом уровне проявляется общая тревожность, возникают головные боли, спазмы желудка, болезненность в спине, и прочее.

Нарушения психоэмоциональной сферы здесь проявляются постоянной озабоченностью и беспокойством, например, наблюдаются параноидальные явления, когда человек необоснованно опасается преследования. Он постоянно переживает, испытывает комплекс вины, и в целом не уверен в себе.

Проявления пост-депрессивного состояния Приступы ярости тоже нередки, они чаще обусловлены влиянием наркотических препаратов, и особенно часто причиной является алкоголь, но нередко они происходят без видимых причин. Имеются склонности к злоупотреблению лекарственных и наркотических веществ.

Важным симптомом следует считать непрошеные воспоминания, которые говорят о наличии у пациента пост-депрессивного состояния. Внезапно человек вспоминает пугающие, жуткие сцены, имеющие связь с травмирующим событием. Причем, они появляются не только во сне, но и когда человек бодрствует.

Лечение

Психическое состояние, получившее название пост-депрессивное состояние, подразумевает определенный способ существования в окружающей действительности. В данном случае, традиционным подходом  следует считать предоставление таким пациентам возможности участия в адаптационных мероприятиях.

Но подобные меры не всегда решают проблемы, поэтому необходимо полноценное психотерапевтическое лечение, обеспечивающее возможность устранить проблему, вернуть пациента к нормальной жизни со всеми ее радостями.

Не менее важно изменить представления человека об окружающей действительности, привести их к норме, принятой в обществе. В процессе лечения опытные врачи учитывают, что истинное здоровье невозможно без согласия пациента с самим собой, а также без признания реальных фактов своей жизни.

И если волнующие воспоминания оказывают серьезное влияние на жизнь, их существование следует признать. Лишь в этом случае можно достичь положительных результатов разносторонней и комплексной терапии.

Источник: www.psyportal.net

ТРИ ГОДА. 1095 дней, которых как бы не было. Я тут недавно где-то читала, что, мол, 23 года — это самый лучший человеческий возраст. 22 и 24 наверняка немногим хуже, но мне этого уже никогда не проверить.

В общем, я имею сказать (и, как мне кажется, имею право сказать) о депрессии. Это слово используют все и постоянно, но я ни разу не видела в этих больших русскоязычных интернетах внятной попытки объяснить, что оно значит на самом деле (сбивчивые посты в тематических жж-сообществах и статья в википедии не счет). Впрочем, даже если кто-то уже все сказал, я скажу еще раз, потому что это, блядь, важно и всех касается. Я начну с самого начала и, прошу прощения, это будет длинно (даже слишком длинно, наверное, с массой ненужных подробностей). Я еще напишу об этом сжато, емко и художественно, но пока что пусть будет хотя бы так. Пожалуйста, прочитайте, особенно если у вас депрессии никогда не было.

Для начала представьте, что у вас настоящее, очень сильное горе. Допустим, умер кто-то важный. Все стало бессмысленно и безжалостно, вы с трудом встаете с кровати и все время норовите заплакать. Вы плачете, бьетесь головой о стену (или не бьетесь — это уже от темперамента зависит) и вливаете в себя алкоголь. Все утешают вас, вам пододвигают тарелочку вот с этим крутым пирожным, которое вы так противоестественно сильно любите, и на третий-пятый раз вы, в общем-то, соглашаетесь разок его куснуть. Потом вспоминаете, что кредит невыплачен, собака невыгуляна, а еще вообще-то есть дело, которое надо делать, и, кстати, посмотрите, какой нынче закат над Строгино красивый, охренеть просто, а.

Депрессия — это когда вы не откусываете пирожное ни на третий, ни на тридцать третий раз, и вам просто перестают его предлагать. Если представить, что жизнь — это такая разноцветная жидкость, которой заполнено человеческое тело, то депрессия — это когда жидкость откачали почти до нулевой отметки, оставив только какую-то мутную взвесь на дне, благодаря которой вы можете пользоваться руками, ногами, речевым аппаратом и логическим мышлением. Откачали и за каким-то лешим наглухо закупорили отверстия, через которые можно было бы влить новую порцию. Кто, зачем и почему — неизвестно. Может, ужасное событие было настолько ужасным, что от него никак не оправиться (тогда это называют экзогенной, или реактивной, то бишь спровоцированной внешними факторами, депрессией). Может, у вас от природы уровень этой самой жидкости был чуть ниже нормы, а клетки, в которых она хранилась, давали течь, и жидкость уходила из них постепенно, годами, кап-кап. Это называется "эндогенная депрессия", и так даже хуже, потому что вам вряд ли станут заботливо предлагать пирожные, у вас вроде бы никто не умирал. У меня был промежуточный вариант — я, в целом, и так не претендовала на титул "Мисс Жизнерадостность", а тут еще и мир от души двинул мне в табло.

Депрессию часто описывают в духе "весь мир стал серым", но это вопиющая неточность. Мир остается цветным и многообразным, и ты это видишь, со зрением у тебя все в полном порядке. Просто теперь весь цвет и многообразие — это просто информация, от которой тебе никак, ВООБЩЕ НИКАК. Не интересно. Не вкусно. Не радует. Непонятно, почему должно радовать. Непонятно, почему радуются другие, зачем они шебуршатся, что-то там читают, куда-то едут, собираются группами более и менее трех человек. "Не для меня придет весна, не для меня Дон разольется" — это про депрессию. Не знаю, можно ли объяснить это человеку, который там, в депрессии, никогда не был: тебя не трогает как сам факт разлива Дона, так и его масштабы. Ручеек и океан не радуют совершенно одинаково. Бессмысленно копить деньги, чтобы уехать из этой гребаной гайморитной Москвы к морю — ты приедешь, уставишься на это море (синее, глубокое, теплое, бескрайнее, наполненное разноцветными рыбами) и подумаешь: "Ага, ну вот море. Цвет — синий. Глубина — столько-то метров. Температура — столько-то градусов. Протяженность — столько-то километров. Фауна — разнообразных форм и цветов. И?". Депрессия — это такая компактная персональная зима, которая всегда с тобой, как тот праздник.

Я знаю, о чем говорю — я ездила к морю в депрессии. Всю неделю я просидела в лобби отеля, где был вай-фай, и глушила вискарь. Я потратила на вай-фай и вискарь сумму, за которую можно было бы съездить на более отдаленное море на вдвое больший срок. Когда я не сидела в лобби отеля, я лежала у себя в номере, смотрела русский канал по телеку и глушила вискарь, купленный в дьюти-фри. Несколько раз я сходила на море и даже в нем искупалась.Один раз — надела маску и посмотрела на рыб под водой. Написала несколько смс-ок родне и друзьям о том, что рыбы красивые, море теплое, а я очень довольна отпуском. К счастью, я была на море одна, иначе пришлось бы имитировать радость постоянно, а это очень утомительно. Это, кстати, еще одна сторона депрессии, неведомая здоровому человеку — ты должен постоянно изображать эмоции, которых не испытываешь. Более того, ты плохо помнишь, как испытывал их раньше, поэтому приходится напрягать мозги, конструируя реакции, которые у нормальных людей возникают автоматически. Допустим, ты идешь по улице с другом мимо цветущей вишни. Друг говорит: "Посмотри, как красиво!". Ты смотришь.Фиксируешь: "Белый цвет лепестков. Солнечный свет падает под тупым углом, за счет чего лепестки выглядят объемными. Это должно вызывать во мне радость, поскольку эстетически привлекательно, но достаточно умеренную, поскольку весьма обыденно и часто встречается в это время года". Соответственно, ты говоришь что-то вроде: "Да, слушай, офигенно! Как хорошо, что весна!". Впрочем, со временем логические конструкции уходят куда-то в фоновый режим и у тебя в сознании просто загораются лампочки — "радость", "интерес", "юмор". Ты прилежно выдаешь нужные реакции и даже мысли не допускаешь, что может быть как-то по-другому.

То, о чем я сейчас написала — это, если что, умеренная такая депрессия, не тяжелая. То есть ты вполне в состоянии изображать вменяемого члена общества, ходить на работу, поддерживать какое-то количество социальных связей и автоматически, без интереса, потреблять простенький контент типа сериалов и развлекательных статей. Разумеется, все это дается не слишком легко, ты очень смутно понимаешь, зачем оно тебе нужно, ты ни на что не надеешься, ты тупо выполняешь некий набор действий (скорее всего, обильно заливаясь алкоголем по вечерам).

А теперь представьте все то же самое с одним дополнением: в вашу грудную клетку воткнут топор. Топор невидимый, крови нет, внутренние органы работают нормально, но вам все время больно. Больно независимо от времени суток, положения в пространстве и окружающей обстановки. Так больно, что становится сложно даже разговаривать — между вами и собеседником как будто метровая толща стекла. Трудно понимать. Трудно формулировать. Трудно думать даже самые простые мысли. Любое действие, которое всю жизнь выполнялось на автомате, вроде чистки зубов или похода в магазин, становится подобно перекатыванию с места на место огромных каменных глыб. Вам не просто не нравится и не хочется жить — вам, натурально, хочется сдохнуть, причем как можно скорее, и это не рисовка в духе "да лучше б меня самосвалом переебало", это всерьез. Жить — мучительно и невыносимо, в каждую отдельно взятую секунду. Вот это — уже настоящая депрессия, тяжелая. Работать практически невозможно, скрывать от окружающих, что с вами что-то не так, — тоже. Я провела в этом состоянии около полутора месяцев, это было два с половиной года назад, и больше всего на свете я боюсь, что когда-нибудь это повторится. Потому что это ад на земле, это дно, это хуже рака, спида, войны и всех остальных несчастий, которые могут приключиться с человеком, вместе взятых. Если бы в один из дней тех полутора месяцев умерла моя мама или лучшая подруга, мне бы не стало больнее, потому что параметр "боль" и так был выкручен до абсолютного максимума, доступного моей нервной системе. Если бы умерли все люди, которым было до меня дело, я бы просто покончила с собой. Вообще, наличие людей, которым, по твоему мнению, от твоей смерти станет не очень, кажется единственным достаточном основанием продолжать этот кошмар. Вряд ли можно считать это проявлением альтруизма — это скорее что-то из разряда давным-давно и не слишком осознанно заученных  прописных истин, которые держатся в башке до последнего.

Кстати, депрессия может быть еще и тревожной. Это когда топор в твоей грудной клетке кто-то вдруг начинает раскачивать из стороны в сторону. Со мной это происходило каждое утро — я сидела под вытяжкой, прикуривала сигареты одну от другой и мучительно боялась всего, от далекого будущего до сегодняшней электронной почты. Иногда тревога нарастала ночью, я часами перекатывалась от края кровати к стенке и заставляла себя повторять: "Если я переживу это, я стану железной, если я переживу это, я стану железной, если я переживу это…". Господа, это полный бред. Это тот случай, когда, то, что тебя не убивает, делает тебя просто менее живым, но никак не сильным.

Насколько я знаю, такие состояния (когда с топором в груди) лечат в стационаре. Но многие худо-бедно вылезают самостоятельно — помогает молодость, живучесть, вот это все. Я тоже в какой-то момент вылезла — вместе со своим топором я дотащилась до ближайшего к дому спортзала, купила абонемент (потом было очень странно и страшно смотреть на свою фотографию в этом абонементе — это было совсем серое, мертвое и опухшее лицо) и начала каждый день выгонять себя на тренировки. Я въебывала до кровавого пота по два-три-четыре часа ежедневно, иногда по два раза в день, и постепенно, очень медленно, топор в груди начал растворяться. Через пару месяцев он трансформировался в эдакий небольшой зажимчик, который по вечерам и вовсе иногда пропадал. Не знаю, как это называется в медицинских терминах, но из штопора я вышла. Нашлась работа, восстановилась способность соображать, коммуницировать и даже что-то там конструировать из слов. Я решила, что я вполне себе в норме.

И вот тут спрятана большая жирная подстава. Потому что после месяцев прокручивания через мясорубку твоя старая личность превращается в совершено однородный фарш. Ты очень смутно помнишь, кто ты, что ты любил и что доставляло тебе удовольствие (и доставляло ли что-то вообще). Это, конечно, не амнезия, просто ты достаешься себе в виде набора высушенных характеристик без всякого наполнения. "У меня аналитический склад ума". "Я чрезмерно эмоциональна". "Я умею и люблю писать тексты". Ты берешь эти слежавшиеся наборы слов, добросовестно напяливаешь на свой внутренний скелет и все, вроде бы, окей. С одной ремаркой: ты не помнишь, что "аналитический склад ума" , вообще-то, раньше означал возможность приподняться над хаосом и увидеть в нем внятную структуру, и как это было кайфово, и как ты любил свой мозг за то, что он это умеет. И как вам с мозгом было интересно часами выстраивать цепочки аргументов, любоваться ими, рушить их и выстраивать новые. Не помнишь, что писать тексты — это священнодействие, боль и трепет, и как страшно случайно промахнуться и наделать в ткани языка безобразных дыр, и какое это острое счастье — все-таки поймать течение и аккуратно встроить свой смысл в ДНК слов. И что чрезмерная эмоциональность — это способность не раздумывая нырять в самые темные колодцы и пропускать через свою нервную систему такие разряды, от которых слон бы заколдобился, что кроме несовместимой с жизнью боли это такого же накала восторг, божественный свет и альпийские вершины, и особенное, мало кому доступное равновесие на тонкой дрожащей проволоке где-то между отчаянием и оргазмом. (Подставьте сюда любые другие характеристики, суть останется неизменной — вместо всей цветистости, которая раньше обозначала твое "я", у тебя есть только какая-то пыльная мешковина).

Депрессия не закончилась, но ты-то этого не знаешь, ты принимаешь десятиградусный мороз за ноль. Ну а что, птицы на лету больше не замерзают, дышать можно, — наверное, так всегда и было. Ты начинаешь жить как за мутным стеклом, даже не догадываясь, что большинство людей живет как-то по-другому. Иногда стекло слегка проясняется, и ты ощущаешь что-то вроде радости (точнее заставляешь себя ощущать — радость не приходит сама собой, ее надо долго и старательно из себя выковыривать; иногда получается). Ты думаешь, что вот это — и есть пресловутые плюс двадцать два, солнце и легкий ветерок, не понимаешь, в чем прикол, а на деле термометр показывает минус два и под ногами у тебя грязь с реагентами. Жизнь кажется занудной конференцией, на которую раз уж притащился, надо остаться хотя бы ради фуршета, но на фуршете не дают ничего, кроме заветренных бутербродов, и, несомненно, лучше было бы не приходить сюда вообще.

Но раз уж родился и решил не умирать — надо отвечать за базар и жить, думаешь ты. Поскольку само по себе это занятие тебя совершенно не интересует, скорее всего, рано или поздно ты вляпаешься во что-нибудь нездоровое. Депрессия — самое подходящее состояние, чтобы вступить в секту, двинуться на религии, податься в серийные убийцы или сесть на героин. С вышеперечисленным лично у меня как-то не сложилось, зато я хорошенько отожрала трех других, не менее стремных, депрессивных блюд.

Блюдо первое — конструирование смыслов. Я же не дура и не мазохистка, чтобы тащиться по вымерзшей серой пустыне просто так, процесса ради. Поэтому я напрягла мозги и придумала себе смысл и цель. Я сейчас не буду вдаваться в подробности, но смысл был хороший, гуманистический, и цель достойная. Проблема в том, что при полной ангедонии никакие цели и смыслы ничего не освещают и не наполняют, они дают лишь ощущение свинцового долга, к выполнению которого ты должен гнать себя каждую секунду и в соответствие с которым должен быть приведен каждый твой шаг. Ничто не делается просто так — я даже сексом занималась с мыслью "Я делаю это для того, чтобы неудовлетворенность не мешала мне идти к цели". Шаг в сторону влечет за собой внутренний расстрел, напряжение никогда не ослабевает, расслабляться нельзя. Шансы вылезти из депрессии при таких раскладах нулевые, потому что если где-то на периферии и замаячит слабая тень радости, ты немедленно себе ее запретишь, ибо к цели она тебя не приближает. Кроме того, безумно болезненным (а боль, в отличии от радости, ты испытывать ого-го как можешь) становится любое соприкосновение с чужими целями и смыслами. Не потому, что ты считаешь свои единственно правильными — просто ты чуешь, что другие несут все эти цели и смыслы как-то иначе. Что для них это, видимо, не путешествие по пустыне с пушечными ядрами на обеих ногах, среди колючей проволоки и сторожевых вышек. Ты не понимаешь, завидуешь,злишься, отчаиваешься, замыкаешься. Твоя цель — это все, что у тебя есть, при этом ты знаешь, что висишь на ней, как на отвесной стене, буквально на одном ногте, и самая мелкая неудача может отправить тебя вниз, обратно, туда, где бессонные ночи с топором в груди. И однажды это происходит, потому что неудачи в любом случае неизбежны, а в твоем тем более — ты загнан, измотан, почти недееспособен, какие уж тут покорения вершин.

Блюдо второе — бессмысленная и беспощадная работа. В историю с конструированием смыслов за три года депрессии я вляпывалась несколько раз, в работу — только один, зато со всего размаху. Когда смысл в очередной раз начал выскользать у меня из пальцев, я работала редактором в издательстве корпоративной прессы (чтобы иметь деньги, чтобы есть еду, чтобы идти к цели). Работа получалась у меня довольно хорошо, и когда цель лопнула, я просто продолжила ее делать — уже не "чтобы", а просто так. Я стала работать больше и лучше, потом еще больше, еще, еще. Я работала по пятнадцать, шестнадцать, восемнадцать часов в день. Я просыпалась ночью, открывала рабочую почту и отвечала на письма. Когда я не спала, я проверяла рабочую почту каждые три-пять минут. Утром я ехала в офис и работала, днем иногда выходила куда-нибудь с ноутбуком и работала за едой, или хотя бы отвечала на письма с телефона. Если в кафе не ловил вай-фай, у меня начиналась паника, я судорожно запихивала в себя еду и буквально бежала в офис. Я почти всегда уходила с работы последней, приезжала домой или в гости и продолжала работать до глубокой ночи, постепенно накачиваясь алкоголем до состояния, когда работать было уже невозможно и получалось уснуть. Пила я каждый вечер, потому что иначе зажим в грудной клетке начинал превращаться в старый добрый топор, а мне нужно было работать. В выходные я тоже работала, а если вдруг не работала, то чувствовала себя ужасно виноватой и пила в два раза больше. Я могла говорить только о работе (да и общалась только с коллегами). Через какое-то время меня повысили, и я пыталась работать еще больше, но больше было уже некуда, и я чувствовала себя виноватой, и пила, и спала по два-три часа, и постоянно боялась, что делаю что-то не так. Я не любила свою работу, не видела в ней никакого смысла, не получала от нее удовольствия, а зарплату тупо пропивала или отдавала маме, но продолжала хуярить. Я не стриглась, не покупала одежду, не ездила в отпуск, не заводила отношений. Изредка я шла одна в какой-нибудь бар, напивалась в труху, перекидывалась какими-то словами с первым попавшимся пьяным телом мужского пола и ехала к нему трахаться. В такси, увозящем меня домой из какого-нибудь Отрадного, я проверяла рабочую почту и уже не помнила ни имени, ни лица этого человека. Потом я перестала делать и это, и только работала, работала, напивалась и работала снова.

А потом просто пришел день, когда я не смогла работать — вообще, совсем, даже если очень поднажать. Нервное истощение было, видимо, настолько сильным, что я даже не помню, как объясняла начальству, что хочу уволиться, что делала вместо проверки рабочей почты и обсуждала ли с кем-нибудь произошедшее. Помню только абсолютную, стопроцентную, по пантону, пустоту внутри.

Блюдо третье — любовь вместо чумы. По мотивам этой истории я когда-нибудь напишу роман и сниму кино, над которым Канны взрыдают кровью, но сейчас речь не о захватывающем сюжете.

В общем, со мной случилась любовь. Нормальная такая любовь к живому и очень неидеальному мужчине, не слишком взаимная, отягощенная сложными обстоятельствами — ну, со всеми бывает. Но я-то жила в пустыне, за мутным стеклом, в мире без радости и желаний, при вечноотрицательной температуре. И тут стекло вдруг прояснилось, серотонин ударил прямо в мозг, температура подскочила до плюс сорока, впервые за долгое, долгое время я почувствовала, что что-то приносит мне радость. Что я чего-то хочу, черт подери. По-настоящему хочу, без всяких сложных умственных конструкций. И это что-то — вот этот человек. И все стало крутиться вокруг этого человека, и это было совершенно закономерно, потому что только идиот уйдет в пустыню от родника, и тридцать три раза плевать, какими там ядовитыми колючками этот родник обсажен.

Перед каждой встречей с мужчиной я знала, что на следующий день мне будет плохо, очень плохо. Мужчина считал, что наши встречи — это неправильно, и, проснувшись рядом со мной, был мрачен и холоден, и спешил уйти. Просить его остаться было бессмысленно, и мне оставалось только пить и плакать. Но накануне все это был не важно, потому что я его видела, и трогала, и говорила с ним, а еще был секс, какого раньше со мной никогда не случалось, а ночью можно было лежать и осторожно гладить его, спящего, по руке. Это была настоящая радость, и хотя горечи в ней было, наверное, больше половины, отказаться от нее было невозможно.

Мы с мужчиной вели бесконечную переписку — каждый день с утра я начинала ждать, когда он напишет. Если он не писал, зажим в моей грудной клетке превращался в форменные тиски, и я писала сама, наплевав на все "советы мудрых женщин", гласящие, что нельзя быть навязчивой. Он писал почти всегда, и я отвечала, где бы и с кем бы не находилась. Я выпадала из разговора, бросала работу, переставала следить за дорогой, выключала фильм и уходила в эту переписку, потому что только она была интересна и имела значение. Если мужчина хотел со мной увидеться, я отменяла любые планы. Если мужчина неожиданно отменял встречу (а он часто так делал), в мою грудную клетку немедленно втыкался топор и торчал там до тех пор, пока я не "снималась" перепиской. Иногда отношения эти делали мне так больно, что я, окончательно охренев, предпринимала попытку их разорвать. Примерно через секунду после разговора о разрыве у меня появлялось ощущение, что это меня разрывает на мелкие бессмысленные клочки, на гребаные атомы. Меня просто парализовывало от боли, я выдерживала несколько часов и писала — пожалуйста, прости, я была пьяна, под наркотой, не в себе, я не хотела, давай вернем все как было, давай вернем хоть как-нибудь. Ты хочешь просто дружить со мной? Хорошо, да пусть дружить, только пиши мне, только дай мне тебя увидеть.

Это был бесконечный цикл отдалений и приближений, и в какой-то момент мужчина подпустил меня к себе очень близко, начал говорить мне всякие хорошие слова, обнимать меня как-то эдак нежно и даже включать в свои планы на ближайшее будущее. А потом вообще сказал, что я ему нужна, что он вроде как остается со мной. Тут нужно отметить, что я все это время очень старалась себя наебать. Я говорила — человек не может быть для другого человека целью, смыслом и исходом. Если все это кончится, мне, конечно,будет очень больно, но я переживу. Если он уйдет от меня окончательно, я справлюсь (как именно — я предпочитала не думать). Люди добрые, никогда не пиздите себе. Когда буквально через неделю после хороших слов о том, что я ему нужна, мужчина по телефону сообщил мне, что нет, он со мной не останется, и вообще вся эта мутная история окончена, я очень четко поняла, что нихуя. Что человек может быть целью и смыслом, и вот сейчас, в эту секунду, цель и смысл от меня уходят. И я не знаю, как это пережить, и я не справляюсь. На этом месте со мной первый раз в жизни приключилась настоящая истерика — сознание просто вырубилось, и та ничтожная его часть, которая еще работала, слышала, как кто-то орет моим голосом "НЕТ НЕТ НЕТ". Потом я писала мужчине сообщения, кричала, плакала, смотрела в одну точку, ненадолго уснула, снова кричала. Потом меня стало тошнить — я блевала весь день, до тех пор, пока не уломала мужчину продолжать хоть как-то со мной общаться. Я готова была умолять, угрожать, валяться в ногах и цепляться за его штанины, потому что в мою грудную клетку уже воткнулся топор, а в мире нет таких унижений, которые были бы хуже, чем жизнь с топором в груди.

Знаете, что самое стремное во всей этой истории? Этих трех лет тоски, ужаса и безумия могло просто не быть. Купировать мою депрессию оказалось не сложнее, чем вылечить какую-нибудь лакунарную ангину. Две недели приема удачно подобранных препаратов — и мутное стекло, отделявшее меня от мира, исчезло. Многолетний зажим в груди, который уже казался мне неотъемлемой частью моей анатомии, просто разжался. Я откинулась с зоны, вышла из комы, вернулась с Крайнего севера — я не знаю, как лучше описать это состояние. Мне стало нормально — наверное, так точнее всего. Мне тепло, мой кофе крепкий и вкусный, листва на деревьях зеленая, и над Строгино сегодня наверняка будет потрясающий, какой-нибудь оранжево-зеленый, закат. Я вижу, что у всех людей разные лица, истории и способы думать, мир переполнен хорошими текстами и смешными картинками, в городе постоянно что-то происходит, а в интернете кто-то неправ, и все это безумно интересно. Когда я слезу с таблеток и смогу продолжить бухать в лучших традициях русской интеллигенции, мы с сестрой купим бутылку шампанского и пойдем шляться по центру в ночь со вторника на среду, перетирая за отечественный кинематограф, и это будет круто. А еще я приеду к морю и забегу в него прямо в одежде, с воплем и брызгами — я ведь обожаю море, просто совсем об этом забыла.

Вы не представляете, какой это шок — вдруг вспомнить, что опция "справляться с жизнью" включена в твою базовую комплектацию по умолчанию и не требует постоянных мучительных усилий. Жизнь, оказывается, можно просто жить, не напрягаясь, и даже корректировать по своему усмотрению. Когда к каждой твоей ноге не примотано по пушечному ядру, эта самая жизнь кажется легкой, как тополиный пух (который, кстати, я очень люблю, и который три лета подряд не могла заценить). Без этих ядер у меня столько сил, что я могу, как тот самый Мюнхаузен, запланировать себе на 8-30 подвиг, а на 13-00 — победоносную войну. Наверное, пора и правда завести ежедневник, потому что у меня теперь вечно не хватает времени. Все ненаписанные за эти три года тексты мучительно хотят, чтобы я срочно их написала, все непрочитанные книги мечтают стать прочитанными, а абортированные мысли — продуманными. Мне хочется разговориться со всеми людьми, мимо которых я прошла, не заметив их, и съездить во все те страны, куда меня звали, а я не поехала, отмазываясь безденежьем, а на деле просто не понимая, зачем это нужно — куда-то ехать.

А еще очень жалко себя. Не в смысле "никто меня не любит, пойду я на болото", а в прошедшем времени — очень жалко этого отважного человека, который ухитрялся не просто ходить с пушечными ядрами на обеих ногах, но еще и участвовать в каких-то забегах, и даже иногда брать в них какие-то места. И немного обидно — от того, что история трех лет моей жизни, героиня которой много страдала и очень старалась, оказалась историей болезни.

Я начала писать этот текст неделю назад, но специально не заканчивала его и никуда не вывешивала — я опасалась, что все это какое-то отклонение от нормы, неадекватность на фоне приема препаратов, гипомания, черт знает что еще. Я десять раз переуточнила у психиатра, точно ли со мной все нормально, прогуглила симптоматику гипоманиакальных состояний, поинтересовалась у знакомых, не выгляжу ли я странной. Если верить психиатру, гуглу и знакомым, а также моим собственным воспоминаниям о себе до депрессии (подкрепленным, кстати, письменными свидетельствами), то да, именно сейчас со мной все нормально. Я чувствую себя примерно так же, как большинство людей (с поправкой на восторг неофита, конечно) и это очень плохо укладывается у меня в голове. Три года, ТРИ ГОДА, БЛЯДЬ.

Если что, это ни в коем случае не пост пропаганды таблеток. Я всего лишь хочу сказать, что болезнь депрессия существует, что она может случиться с каждым, что ее можно и нужно лечить и что я не понимаю, почему это до сих пор не написано огромными буквами на биллбордах. Как именно лечить — это уже к специалистам. Я не знаю, как работают все эти рецепторы, захватывающие или не захватывающие серотонин и норадреналин (но, наверное, теперь изучу — хотя бы по верхам). Может быть, кому-то и правда могут помочь медитации, молитвы, разговоры, травяные отвары или бег трусцой. Но если вы бегаете, молитесь и разговариваете месяц, другой, третий, а депрессия не заканчивается — значит, конкретно в вашем случае конкретно этот метод не работает, и надо искать другой. Если вы не уверены, закончилась депрессия или нет — значит, она не закончилась. Когда закончится, вы при всем желании не сможете этого не заметить. Это как с оргазмом — если сомневаешься, испытываешь ты его или нет, значит, не испытываешь, уж извини.

Понять, что депрессии больше нет, очень легко. А вот допереть до того, что это ее раньше не было, а теперь ты увяз в ней по уши, значительно сложнее. Я не могла допереть три года — и сейчас я просто не понимаю, как такое возможно. Я живу в столице и пью кофе в старбаксе, я образованна, имею доход выше среднего и неограниченный доступ к информации — и за три года так и не врубилась, что со мной что-то не так. Я даже ходила к психологам — и даже они ничего не поняли. Может быть, это были просто плохие специалисты, а может — это я оказалась хорошей актрисой и очень талантливо имитировала нормального человека. Я говорила: "Меня мучает совесть за совершенный поступок", "У меня сложные отношения с мамой", "У меня мучительные отношения с мужчиной", "Я ненавижу свою работу", но мне ни разу не пришло в голову сказать правду: "Меня ничто не радует и мне ничто не интересно". Я просто сама себе в этом не признавалась.

В общем, дорогие все, я заклинаю вас всеми вашими богами, теорией вероятности или чему еще вы там поклоняетесь, — берегите себя! Эта хуйня подкрадывается тихо и осторожно, и никто, кроме вас, не заметит, как ваш богатый (сейчас это слово здесь без всякой иронии) внутренний мир превращается в мерзлую пустыню. Да и вы не факт, что заметите. Поэтому следите за собой — в прямом смысле следите, отслеживайте мысли и эмоции, и если вам плохо или даже просто нехорошо две недели, три, месяц — бейте тревогу. Идите к врачу, а если не можете идти — звоните кому-нибудь, и пусть вас волокут туда хоть за ногу по асфальту. Пусть лучше тревога будет напрасной — никто не станет назначать вам таблетки, если они вам не нужны. Если вам плохо, больно и безрадостно много месяцев подряд — это не потому, что у вас какой-то такой специальный возраст, не потому, что вас кто-то не любит или любит не так, как нужно, не потому, что вы не знаете, в чем смысл жизни, не потому что эта жизнь жестока и прямо сейчас кто-то где-то умирает, не потому, что у вас нет денег или рухнули какие-то ультраважные планы. Скорее всего, вы просто больны. Если в этом месяце вам ни разу не было просто неплохо в моменте, потому что тепло, светло, вкусно и люди хорошие, — с вами явно что-то не так. Если вам кажется, что вас никто не понимает, и вам при этом больше 15 лет — скорее всего, вас действительно никто не понимает, потому что здоровым людям крайне сложно понять человека в депрессии.

Берегите себя, пожалуйста. А если не убережете и начнется — шлите в хуй всех, кто скажет, что вы просто тряпка, нытик, не нюхали пороху и беситесь с жиру. Даже не пытайтесь вылечить себя мотивирующими цитатами о ценности момента или надеждой на то, что все исправится, когда у вас будет больше денег, смысла или любви. Даже не думайте читать в интернетах статейки из серии "128 способов борьбы с депрессией", которые обычно начинаются со слов "учитесь видеть во всем хорошее". Закрывайте на хрен всю эту ерунду, идите к врачу и говорите все как есть, без рационализаций и "ну, на самом-то деле все не так плохо, это я так". Если у вас есть дети, берегите их тоже, расскажите им, что такое бывает. И у детей бывает тоже. Сейчас я понимаю, что депрессивные эпизоды, пусть сезонные и не очень продолжительные, случались у меня еще в начальных классах, а лет с 12 до 17 — вообще стабильно каждую зиму. Я была уверена, что это нормально — превращаться в холодное время года в отупевший замороженный полуфабрикат с прищепкой в груди и постепенно оттаивать к лету, писала об этом стихи и очень удивилась, когда пришла очередная зима, а мне почему-то было так же интересно и прикольно жить, как летом.

Это действительно стремно. Об этом действительно стоит писать на биллбордах, снимать социальную рекламу и рассказывать в школах. Депрессия — это вам не рак, конечно, от нее обычно не умирают, но с ней и не живут. Человек в депрессии ничего не может дать этому миру, он становится вещью в себе, и миру он не нужен точно так же, как мир ему. На депрессивного сотрудника не подействуют никакие навороченные системы мотивации. Бессмысленно пытаться насадить нравственность, патриотизм или ультралиберальные политические программы в депрессивного гражданина. Депрессивному зрителю бесполезно показывать потрясающее кино и крутить перед ним добротные рекламные ролики, призывающие купить киа рио и кока-колу.

"Плохо, ежели мир вовне изучен тем, кто внутри измучен".

P.S.: Картинка вверху — это фотография моего авторства, снятая когда-то в позапрошлой жизни, лет семь назад, когда у меня не было никакой депрессии и я по малопонятным мне сейчас признакам увидела в себе великого фотографа современности. Она здесь не художественной ценности ради — просто она очень хорошо иллюстрирует, что такое депрессия. Изначально я вкладывала в нее какой-то совсем другой, наверняка очень глубокий, смысл, но в действительности она именно о депресняке. Это у меня была целая серия такая, "Миллиметровый мир", вот еще оттуда: http://img-c.photosight.ru/a5d/2887522_large.jpg
И вот, тоже очень подходит: http://img-2008-04.photosight.ru/15/2636694.jpg

——-
Апдейт, который все-таки нужен этому тексту: он ни разу не про таблетки, правда. Но про них, похоже, стоит тоже написать. Три вещи (более или менее общеизвестных):

1. Таблетки — это не "сомы грамм и нету драм". Они не умеют распутывать застарелые внутренние конфликты, убирать из жизни стрессы и превращать ее в бесконечный праздник. Все, что они могут — ликвидировать ощущение зажима в груди, ангедонию и хроническое восприятие мира как хосписа (если они у вас действительно есть). Как следствие — больше не нужно бросать все внутренние ресурсы на то, чтобы справляться с самим фактом бытия, мозги проясняются и можно спокойно разобраться в себе и своих проблемах. Без психотерапии таблетки, скорее всего, будут иметь очень краткосрочный эффект, потому что вы неизбежно снова наступите на внутренние грабли, которые загнали вас в яму в прошлый раз.

2. По словам моего врача, мне очень и очень повезло — первый же назначенный антидепрессант мне подошел, помог и не дал жутких побочек. Иногда на подбор препарата, который сработает, уходит год или даже два.

3. Таблетки действительно нужны не всем. Самостоятельно поставить себе диагноз, надыбать где-нибудь антидепрессанты и жрать их горстями — феерический мудизм, но ведь кто-то ухитряется так делать.

Источник: probonoalliance.livejournal.com

Статусы про ностальгию

Когда в душе ностальгия или сильно скучаешь по кому-то, подойдут статусы про плохое настроение и депрессию:

  • Все проходит. Жизнь бежит. Меняются люди. И кажется, что все хорошо. Но бывает, так скучаешь по прошлому! По той былой жизни. По тем дорогим людям.
  • О Боже, сколько же мы потеряли, когда перестали писать письма! Ведь телефонный разговор не получится перечитывать опять и опять.
  • Перебирая в своей памяти былые воспоминания, боюсь встретить такие, от которых у меня появляется тоска.
  • Даже если важный для тебя человек сейчас далеко, он все-таки рядом, если живет в твоем сердце…
  • После твоего ухода в моем сердце живет лишь грусть. Так не поступают любящие люди…
  • Я полюбила много твоих недостатков, а ты не смог вынести мои достоинства.

Статусы про одиночество

Когда ощущение опустошенности накрывает с головой, подойдут грустные статусы про депрессию и одиночество:

  • Я чувствую, как тону в океане одиночества. И первый раз в жизни мне кажется, что выплыть уже не получится.
  • Одиночество — это если ты отчетливо слышишь, как тикают твои часы.
  • Бывают моменты, когда лучшим другом человека становится одиночество, а лучшей подругой — тишина.
  • Я завела себе нового друга. Его зовут Одиночество. Он меня не обижает и всегда находится рядом.
  • Когда печалишься в тишине, то зеркало удваивает твое одиночество.

Вот еще несколько депрессивных статусов про одиночество, которые помогут выплеснуть наружу свою грусть:

  • Минус одиночества состоит в том, что в скором времени оно начинает приносить искреннее удовольствие. И ты просто перестаешь пускать кого-либо в свою жизнь.
  • Я вовсе не боюсь остаться один. Я и так живу в городе под названием Одиночество.
  • Я люблю проводить время с умными интересными людьми, поэтому лучшей компанией для себя являюсь я сам.
  • Одиноким людям неприятно слышать рассказы о счастливых парочках. Это нечестно. Это все равно что притащить ящик пива на собрание анонимных алкоголиков.
  • Мне жизненно необходимо одиночество.
  • Одиночество заставляет разобраться со своим внутренним миром.

Статусы про депрессию со смыслом

Депрессия — мой новый статус!!! Лечение от нее – твоя любовь!

Депрессия — это когда твои друзья изо всех сил пытаются тебя развеселить, а тебе наплевать.

Что такое депрессия? Это когда твои воздушные замки рушатся.

Опять мы вместе, депрессия и я… Любопытно, мы когда-нибудь попрощаемся?

Иногда хочешь сбежать от всех куда-то далеко-далеко, и лишь он один найдет тебя и скажет: «Не грусти любимая, знай: все будет хорошо».

Депрессия – это когда в твоем плеере звучит веселая заводная музыка, а ты все равно плачешь.

Депрессия похожа на неожиданного гостя. Когда она приходит — не гони ее прочь. А лучше пригласи присесть к столу и внимательно послушай то, что она хочет рассказать.

Статусы про грусть

Чтобы передать свое душевное состояние, можно воспользоваться статусами про депрессию и грусть:

  • Самое тяжелое в жизни — это потерять смысл своего существования.
  • Иногда единственное счастье — возможность погрустить.
  • Бывают такие мгновения, что глаза сухие, как пустыня, а в душе — бушует океан.
  • Я плачу не потому, что я стала слабой, а потому, что слишком долго была сильной.
  • Потерять любовь не так больно, как надежды и мечты, связанные с ней.
  • Говорят, что время лечит. На самом же деле мы просто привыкаем жить с болью.
  • Посмотрю вокруг — и вижу лето, солнце. Загляну в душу — вижу зиму и тучи.

Вот еще несколько статусов про депрессию и грусть:

  • Наверное, мой ангел хранитель на больничном, раз перестал меня оберегать.
  • Как же все-таки тяжело скрывать свою грусть за натянутой притворной улыбкой.
  • Я устала жить под дождем. Наверное, пора к нему привыкать.

Статусы про обиду

Когда на душе таится обида, можно воспользоваться грустными статусами про депрессию и обиду:

  • Впасть в депрессию из-за критики — это все равно, что смотреть в кривое зеркало и переживать по поводу своего отражения.
  • Если ко мне относиться с любовью — я буду, словно солнышко, согревать своими лучиками, но если меня обидеть — я испепелю!

Оригинальные статусы про депрессию и обиду:

  • Обидно, если твои сокровенные мечты сбываются у других.
  • Сам никогда не мсти, дай это сделать судьбе.
  • Депрессия никогда не приходит одна. Под руку с ней приходят мелодрамы, романы и грустная музыка.
  • Лучший способ победить обиду — пойти съесть шоколадку.
  • Перестань обижаться, подружись с иронией.

Статусы для ВК про депрессию

Если ты как все — значит, тебя и вовсе нет!

Почувствовать счастье — это не цель всей жизни, это лишь показатель того, правильно ли ты живешь.

Только вблизи от смерти можно почувствовать истинный вкус жизни.

Не научился любить — остается дружить.

Если мы пойдем друг другу навстречу, значит нам с тобой не по пути.

Я часто делаю плохие вещи, но нужно отметить, что делаю их хорошо!

Надо мной часто смеются, потому что я отличаюсь от всех. Но я в ответ тоже смеюсь, потому что не могу отличить окружающих друг от друга.

Я совсем не злая. Просто меня давно никто не обнимал. Просто никто не знает, какая музыка играет, когда мне грустно.

Я в полном порядке, в очень плохом, но точно в полном.

Депрессию легко лечить половым путем, но не нужно заниматься самолечением.

Источник: FB.ru


Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *